Четверг, 2 апреля 2020 г. 19:02 Сделать стартовой | Добавить в избранное | RSS Обратная связь | ENGLISH
ИА «Тува-Онлайн»
» » Василий Безъязыков. Раненный орел
Личный кабинет
Логин:
пароль:
Регистрация
Забыли пароль?
Архив
«    Март 2015    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Ссылки
электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Василий Безъязыков. Раненный орел

Василий Безъязыков. Раненный орелКто мы, откуда и куда идем? Вечные вопросы, на которые хотим найти ответ. Познавая мир, мы познаем себя, но и на вершине жизни признаем свое бессилие перед вечностью. Почему одним уготована славная и красивая жизнь, а другие уходят навсегда с огорченной душою? Почему об одних забывают сразу после поминальной трапезы, а о других говорят в веках?

Слепой баянист Василий Сергеевич Безъязыков прожил недолгую жизнь: родился 14 января 1907 года, умер 12 апреля пятьдесят девятого. В эти пятьдесят два года уложилась история становления государственности Тувы и ее музыкальной культуры, на которую он оказал существенное влияние.

Он – из тех, о ком помнят. Народный писатель Тувы Кызыл-ЭникКудажи ставит имя Василия Безъязыкова в один ряд с самыми выдающимися представителями русской интеллигенции, плодотворно трудившимися в Туве: «Мы не имеем права предавать забвению имена таких известных представителей советской науки, литературы и искусства, как Александр Пальмбах, Владимир Наделяев, Василий Дёмин, Степан Феоктистов, Владимир Ермолаев, Василий Безъязыков, Иван Исполнев, Алексей Аксёнов, Анатолий Шатин, Ростислав Миронович, Сергей Булатов, Сергей Майер, Иван Забродин, Леонид Шевчук, Сергей Кайдан, Леонид Израйлевич».

История жизни Василия Безъязыкова со временем превратилась в легенду. Ее детали по крупицам были собраны благодаря его сыну – Заслуженному учителю России Альберту Васильевичу Безъязыкову, Заслуженному работнику культуры Тувинской АССР Семёну Лукичу Бухтуеву, доктору культурологии Валентине Юрьевне Сузукей и многим старожилам Кызыла, помнящим незрячего музыканта-виртуоза дядю Васю.

 

С золотых приисков – в Урянхайский край

 

Василий Безъязыков. Раненный орелНа рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий семья Безъязыковых проживала в сибирской глуши – в деревне Мигна Минусинского уезда. Старики так в Мигне и остались, а их дети отправились искать себе иной доли. Разбрелись они по земле, рассеялись – не собрать, не найти.

Одного из них звали Сергеем, по отцу – Петровичем. Рано пришлось познать ему тяготы взрослой жизни. Еще мальчишкой нанялся помогать старателям, да так и остался с ними надолго. Искал свою золотую жилу. Как будто и нашел: жена его Пелагея Мелентьевна, в девичестве Николаева, была под стать мужу: никакой работы не чуралась.

В поисках лучшей жизни сменили они не один прииск Минусинского уезда: сначала приехали на затерявшийся в непроходимой тайге маленький прииск, но долго здесь не задержались. Оттуда – на речку Тёплую к золотопромышленнику Чиркову. Жили в общем бараке для рабочих. Условия – как у всех: тяжелый труд сменялся не менее тяжелым кратким отдыхом с картами, пьянкой, склоками.

После смерти Чиркова перешли к Губанову. Будто и лучше стало – занимали отдельную избу. Но изба подмывалась рекой и со всех сторон была окружена шурфами. Ходили по сходням, нередко взрослые или дети падали в реку. Так что малышей, оставляя их одних в доме, крепко запирали на замок.

Двадцать два года проработал Сергей Петрович на приисках, но и на последнем из них – Тарбатка – не озолотился. Не покидала Безъязыковых мечта о лучшей жизни. Люди говорили об Урянхайском крае, где жизнь представлялась вольной и сытной. В 1914 году, в год установления протектората России над Тувой, семья без сожаления покинула гористую и опасную Тарбатку, где на каждом шагу можно было напороться на змей.

Сложили свои нехитрые пожитки на телегу и – в путь. Дорога дальняя, трудная, колесная. Транспорт – кони да ноги. Пока доехали, намучились. Всем переселенцам дорога так доставалась, без трудностей не достигнуть земли за Саянскими горами: перевалы, затяжные подъемы, опасные спуски, броды через реки, речушки.

У Сергея Петровича и Пелагеи Мелентьевны было на ту пору трое детей: старшей – Ульяне – девять, Васе – семь, Федя – младший. Надежда, конечно же, на сыновей. Вот только Фёдор подвел – родился с недостатком: одна ножка оказалась короче другой, вряд ли получится богатырь. Зато радовал Вася, любимец отца. Всё в нем было складно, и головастый, ума – палата.

 

Паром с канатом в 80 пудов у слияния Енисеев

 

И вот семья в желанном Урянхайском крае. Поселились в местечке Булун по Большому Енисею. Природа – дух захватывает! Но на березах калачей не увидели. Надо найти свое дело, чтобы и пользу приносить, и прокормиться.

Сергей был легок на подъем. Услыхал, что русский царь на Виланах – в местечке при слиянии Большого и Малого Енисеев город строит, сразу же переселился туда. Благо, от Булуна недалеко, километров десять.

Тувинцы называли это место Хем-Белдир, что в переводе означает Слияние рек. Официальное же название новому городу дали Белоцарск. Конечно, там ничего еще не говорило о будущем городе, так, захудалая деревенька, а кругом – пустыня. Только у ручья Донмас-Суг, в местечке в западной части современного Кызыла, фактория татарская стояла, ее хозяева торговали с местным населением.

Сергей взял у нойона – правителя кожууна – разрешение на постройку дома на берегу Енисея, но впоследствии градостроители заставили его переселиться ближе к болоту, потому что он занял участок без их ведома.

Начало Белоцарску было положено, первые домики встали в ряд. Строили их переселенцы из разных мест Сибири: Томска, Красноярска, Минусинска, из деревень Нижнеудинского уезда Иркутской губернии. Прибывающие в Туву рабочие от села Григорьевка до села Верхне-Усинское шли пешком, а оттуда до Хем-Белдира их подвозили на лошадях.

В строительстве города участвовали и тувинские батраки, и русские рабочие, бежавшие с золотых приисков из-за неимоверно тяжелых условий труда и быта, а также некоторые из русских бедняков, переселившихся в Туву в предшествующие годы. Лес заготавливался в Тодже и сплавлялся по Бий-Хему. Известь обжигалась в Сарыг-Сепе и сплавлялась по Каа-Хему. Кирпич производился на месте.

Сергей был предприимчивым смолоду. И тут не прогадал: купил переправу через Енисей. Она стояла у горы Виланы при слиянии Большого Енисея (Бий-Хема) и Малого Енисея (Каа-Хема).

Интересно, что первая переправа через Енисей на торговой дороге из Монголии в Усинский край была организована в местечке Хем-Белдир в 1910 году. Это был небольшой паром, сооружение которого было поручено рабочему Вейсусу, высланному из Центральной России в Минусинск за революционную деятельность. Зимой 1909 года он с семьей переселился в Усть-Уюк и приступил к работе, а летом 1910 года паром был установлен.

Переправа у горы Виланы представляла собой более солидное сооружение – плашкоут, состоящий из парома на двух больших баркасах с настеленным на них полом площадью в 20 квадратных саженей, с перилами, рулевым колесом и десятью лодками для поддержания каната. Канат для плашкоута диаметром в два дюйма, длиной 250 саженей, весом 80 пудов был изготовлен рабочими Минусинска.

Вначале паром шел через Малый Енисей и приставал к вилочке – подножию горы, а потом дальше – через Большой Енисей. Двигался он усилиями двух лошадей, ходящих по кругу. Лошадей этих гоняли Ульяна и Василий, дети Сергея Безъязыкова, нередко до тошноты и рвоты гоняли, потому что по кругу. Сам же Сергей находился на пароме: рулил, командовал переправой.

Но недолго он наслаждался настоящим делом. Лицензию нужно было продлевать, а это не так-то просто. Скоро царские чиновники переправу у него забрали и дали компенсацию – сто шестьдесят рублей. Деньги по тем временам хорошие, но Сергей, конечно, расстроился, что у него отняли дело.

Унывать, однако, было некогда. Придумал новое занятие: купил пару больших домов и сделал заезжую. Вся семья обслуживала постояльцев: пекли, варили, стирали, мыли. Потом и баню срубили для рабочих. В строящемся Белоцарске Безъязыковы были пионерами в этом деле.

Одновременно росла и семья. 18 сентября 1914 года появилась на свет Рая – ровесница Кызыла, следом – Люба.

 

Босоногие экспедиции

 

Для детворы на новом месте всё было интересно. Вся степь была обследована, все гнезда проверены, весь лесной массив освоен, дупла обшарены.

Мальчишки знали наизусть, где, каких и сколько птенцов ожидать в каждом гнездовье, где и на что ловился хариус в Енисее, какие плоты имели лучшую серу на своих лесинах.

С ранней весны, как только расцветали первые лютики и появлялись из растаявшей земли хлебенки – дикие степные тюльпаны со съедобными луковицами, начинались нашествия орд маленьких босоножек на ближайшие степи.

Шли ватагой наикратчайшим путем – через болото. Оно жило, дышало, загадочно манило к себе. Однако туда, где росли камыши, не шли. Знали – это озерко в болоте. Искали более надежный путь. Прыгали с кочки на кочку, боясь поскользнуться. И всё же, то тут, то там раздавались громкие вскрики: очередная жертва испытывала на себе, как холодна весенняя вода, скорее не вода, а болотная жижа. Хорошо, если только замокли ноги, а бывало, и упадешь ненароком в эту грязевую жижу – совсем беда, но назад ходу нет, вперед, только вперед.

Теперь надо подняться на гору – возвышенность сразу за городскими домишками. Сейчас там больничный городок, телецентр, но тогда она была далеко за городом. Еще немного, и необозримая степь расстилалась безбрежным морем с хрустальным воздухом над ним и бездонной высотой небесного купола.

Но глаза ребятишек уже давно прикованы только к земле. И вот первый, потом еще и еще победный крик: нашел! Это то, ради чего и была предпринята вся экспедиция: робкие первые росточки хлебенок. Теперь – за дело.

Собираясь в путь-дорогу, каждый пацан, а иногда с ними увязывались и девчонки, запасался ножом. Ценился нож крепкий, с длинной ручкой. Кто-то выпрашивал у родителей лопату. Уж он-то был у ребят на особом счету: по производительности хозяин надежной лопаты превосходил всех остальных.

У каждого обязательно был мешочек, тряпичная сумка или хотя бы вместительные карманы, в них сначала хранилась заветная корочка хлеба, моментально съедаемая на горе, а потом складывалась добыча – хлебенки и степной дикий лук.

Выкопать их было непросто. Иногда ни нож, ни лопата не справлялись с каменистым упрямым грунтом, из которого выглядывали тонкие стебельки первых весенних растений. Ножи и лопаты берегли: не дай Бог, сломается, отвечать перед родителями придется по полной. А была беда и пострашнее – потерять нож. Как ни береги это сокровище, всё равно кто-то остается без него. Тут и до слез доходило: как появиться домой, где в хозяйстве имелся всего один нож?

Первые трофеи безоговорочно делились на всех и стремительно съедались. Не смущало отсутствие воды для мытья, с луковицы просто снималась нежная свежая коричневая пленочка, и обнажалась светлая сердцевина. Съедали сосредоточенно, по-взрослому оценивая вкусовые качества добычи.

А затем каждый был обязан выкопать как можно больше луковичек сладковато-крахмального вкуса, а также терпкой горечи лука и принести это богатство в семью. Пусть и другие насладятся первыми природными витаминами. Потом выхвалялся один пацан перед другим: сколько раз ходил в степь и сколько накопал хлебенок.

Но самым заветным желанием ребятни было попасть на Догээ – одну из вершин горной гряды, подступающую к городу на правом берегу Енисея. Стоило перенести все тяготы дальнего пути ради счастья побывать там.

С вершины открывались необозримые дали. От увиденного дух захватывало. Голубая извилистая лента Енисея в зеленом уборе лесов лежала, как на ладони. А небо, небо, раскинувшееся голубым шатром! По небу – изменчивые облака, причудливые, всегда новые, метаморфозы которых можно наблюдать бесконечно. А еще – орлы, свободные, смелые птицы, хозяева бездонного неба. Их плавное парение всегда торжественно и загадочно. Удивительное, завораживающее зрелище.

Теперь предстоял долгий и трудный обратный путь. Спускаться было не легче. Уже не привлекали саранки, заячья капуста, встретившаяся на пути змейка, похожие на маленьких забавных человечков зеленые кузнечики, прыгающие без устали и стрекочущие так громко, что глохли уши.

Солнце палило нещадно, сильно хотелось пить, и заблаговременно припасенные корочки хлеба давно были съедены. Уставали ребятишки от этих походов чрезвычайно, но при первой же возможности вновь шли покорять Догээ.

Вольное босоногое детство. Ребятишек не отягощали проблемы: революция, гражданская война, съезды, аресты и другие взрослые игры.

 

Белоцарск: все люди – наперечёт

 

Белоцарск, будущий Кызыл, долго выглядел деревней. План застройки двух, а потом четырех улиц казался исчерпывающе достаточным.. В списках населенных пунктов Енисейской губернии и Урянхайского края указано: в 1916–1919 годах здесь проживало 175 семей: 457 мужчин и 268 женщин от восемнадцати до шестидесяти лет.

Всё здесь было впервые, и все люди – наперечет. Так, первым и единственным на весь город электриком был Шустер, парикмахером – Недосекин, колбасником – Зайгель, сапожником – Куприянов, строителем – Исламов, механиком – Самойлов, врачом – Арутюнян, а позднее – Сафьянова.

 

Вскоре ряды переселенцев пополнились инженерами, топографами, землемерами, врачами, учителями, полицейскими. В расположенную в центре города церковь приехал священник. По свидетельству старожилов, первое строение православной церкви сгорело во время белоцарского боя 29 августа 1919 года. По другой версии, во время белоцарского боя церковь уцелела, а сгорела позднее – от рук неизвестных злоумышленников. Второе здание церкви было построено за городом. Со временем город разросся, и церковь оказалась внутри него.

 

В сентябре 1916 года недалеко от Енисея, в помещении одного из бараков, открылась первая русская школа. В настоящее время на ее месте стоит здание Дома народного творчества, в котором размещаются Министерство культуры Республики Тыва и другие ведомства. В доме, расположенном рядом со школой, была столовая. В ней кормили детей, здесь же столовались российские специалисты. В этой школе-гимназии начали учиться 47 учеников, среди которых был и Вася Безъязыков. 

 

Роковой выстрел: погружение во тьму

 

Вася радовал родителей и учителей смышленостью, быстротой реакции, физическим развитием. Среди сверстников во всём и всегда был впереди. В городки, лапту, бабки ли играли, Вася был признанным заводилой.

Многие мальчишки завидовали его удачливости. Но среди них был один по-настоящему несчастливый. Буду называть его Ванькой.

Не везло ему. Бабки – суставы животных – для него собирали мать с отцом, но всякий раз этот Васька Безъязыков всё у него выигрывал.

В очередной раз прибежал Ванька к матери: «Дай бабки!» А она: «Не дам, не умеешь, не играй. Не буду больше тебе бабки собирать, иди к отцу». К отцу идти боязно, а играть хочется, но кто возьмет в игру без бабок? Размазывая слезы, прибежал Ванька к своему победителю и закричал: «Я тебя застрелю!» Васька равнодушно ответил: «Ну и стреляй!»

Не вынес Ванька обиды, и когда родители уехали из дома, вооружился отцовым дробовиком. Был вечер, игроки расходились по домам. Ванька выждал, когда Васька оказался в удобном для него месте, за домами, где никто не видит, и выстрелил. Попал в лицо.

Вася упал, потерял сознание. Ванька ужаснулся содеянному, стал в ужасе метаться. Что теперь будет? Молниеносно принял решение: чтобы скрыть следы преступления, утащить тело подальше. Схватил Ваську за ноги и поволок за навозные кучи, туда, где теперь старое кладбище. Сам же убежал и спрятался.

Случилось это в марте 1918 года. По ночам было еще так холодно, что не дожить бы раненому до утра, но случай спас мальчугана. На подводе возвращались домой родители Ваньки, увидели, что на куче что-то черное шевелится. Остановил отец лошадь, пошел посмотреть.А это Безъязыковых сынишка пытается встать на ноги. На лицо страшно смотреть: всё в крови, глаз не видно.

Кто тебя так? За что? Вася говорить не может, ослаб, чуть дышит. Положили его на подводу и привезли домой к родителям.

Конечно, злодея нашли скоро. Что ему сделали за это? Выпорол отец его как следует, но жить после этого случая в Кызыле семья уже не могла, уехала.

Долго Васю лечили, долго находился он между жизнью и смертью. Наконец, победила жизнь. Но – в кромешной тьме на всю оставшуюся будущность. Перед мальчиком встала трудная задача: учиться жить в темноте.

Учиться жить в темноте

 

 

Попробуйте крепко завязать себе глаза и попытаться двигаться в пространстве. О, вы снимете повязку уже через десять минут, не выдержав пребывания в полном мраке.

Зрячему человеку трудно представить всю трагичность жизни во тьме – в лишенном красок мире. Как найти свое место в жизни, не оказаться беспомощным инвалидом в полной изоляции от общества, а приносить пользу?

Роковой выстрел, в одиннадцать лет лишивший Васю Безъязыкова зрения, заставил мальчика искать ответ на эти вопросы. И таким ответом стала музыка.

Все мальчишки в то время мечтали иметь собственную гармонь и играть на ней. Гармонисты имели особую репутацию: уважаемые люди, без них не обходилось ни одно торжество. Гармонь звучала везде и была вместе с балалайкой, мандолиной, домрой весьма популярным в те годы в Туве инструментом. Она стала связующим звеном русской и тувинской культур.

Вася и до этого трагического случая пробовал играть на гармошке-хромке, несчастье же сделало это умение определяющим для его будущего. Жизнь заполнила музыка, любовь к ней. Тем более, что вся его семья была очень музыкальной.

Хороший слух и голос имели его мама Пелагея Мелентьевна и дядя, брат матери, Василий Мелентьевич Николаев. Красивые голоса были у его сестер Раисы и Любови, брат Фёдор артистично играл на балалайке. Вечерами, когда семья собиралась вместе, пели. Волнами разливались голоса матери и сестер, а братья вторыми голосами поддерживали гармонию.

Вася на слух самостоятельно учился играть на всех видах существовавших в то время гармоник и почти на всех струнных инструментах.

Его стали приглашать на свадьбы, крестины, городские торжества. Для маленького городка этот слепой мальчик был музыкальным вундеркиндом. А когда родители купили ему настоящий баян, сделанный руками тульского мастера-кустаря, он выпускал инструмент из рук только тогда, когда ложился спать.

 

 

Потеря отца

 

 

Отцу Васи – Сергею Петровичу – со временем стало тесно в своей заезжей. Хотелось большего. Купцы Медведев, Шипилин и Вавилин предоставили ему кредит, чтобы Сергей мог открыть лавку с разными товарами. Но ненадолго. Времена были тревожные, политические события стали развиваться так, что в 1919 году Безъязыковы задумали уезжать из Урянхая.

А тут еще несчастье: заболела мать, Пелагея Мелентьевна. Ей была необходима операция в Томске. Пришлось собираться в дорогу ей и старшим детям – Ульяне и Василию, которого повезли на обследование в надежде, что томские врачи смогут вернуть зрение. Ульяне шел тогда четырнадцатый год, Василию было двенадцать.

10 мая 1919 года они поплыли на плоту. Тяжелой оказалась эта дорога. Вода в тот год была очень большая, страшно на реке, страшно и на берегу: под Чаа-Холем их обстреляли, но, к счастью, пули никого не задели.

Добрались до Минусинска, а здесь Ульяна заболела тифом. Когда поправилась, двинулись дальше, в Томск. Там Пелагее Мелентьевне сделали операцию, а Васю врачи обследовали и вынесли окончательный вердикт: помочь невозможно.

Обратный путь тоже был нелегким. Встречали и белоказаков, и красных партизан, но Бог берег, и они всё ближе и ближе продвигались к родному дому. В пути получили трагическое известие о гибели мужа и отца.

Дело было так. Сергей Петрович видел, что ждать лучших времен, оставаясь в Кызыле, опасно. Решил выехать. Собрался на пару с соседом.

Загрузили две подводы и доехали до села Уюк. Там их остановили красные партизаны. Среди них оказался человек, работавший у Сергея в лавке. Он заявил, что Сергей – буржуй-эксплуататор, потому что лавку имел. Второй, сосед, тоже чем-то «провинился». Их отвели в сторону от подвод и шлепнули – застрелили. А всё буржуинское, что было на подводах, поделили между собой.

Опять горе, еще больше прежнего. Осталась Пелагея Мелентьевна без кормильца с пятью детьми: два инвалида и три девчонки. Как жить?

Решила продолжать с Ульяной и Василием путь в Урянхай, ведь там остались трое её детей. Но снег выпал такой, что лошади вязли, дороги через Саяны не было. Пришлось остановиться на зимовку в селе Григорьевка.

Купили на последние деньги избушечку и корову, зиму были с молоком. Каждый, как мог, зарабатывал на пропитание. Ульяна шила, вышивала, помогала неграмотным читать и писать письма. Василий

на деревенских вечеринках играл на гармошке. Люди платили, чем могли.

Зиму прожили, а в июне 1920 года поехали дальше, в Белоцарск, который осенью этого года переименовали в Красный, а в 1926 году – в Кызыл.

 

 

От самоучки – к профессионалу

 

 

В Кызыле Вася не расставался со своим инструментом. Любая услышанная мелодия, песня – всё, что в те годы пелось в Кызыле на русском, тувинском или других языках, сразу же воспроизводилось им на баяне. Много музыки, до сложнейших классических произведений, он разучивал с патефона.

Незрячий подросток жадно впитывал и воспроизводил музыку любых стилей. Даже начал работать в ресторанчиках, которые открывали китайцы. Исчезли китайские и корейские ресторанчики и лавки в 1926 и 1927 годах: их хозяев выселили.

Позднее его музыкальный репертуар стал обогащаться еще и с помощью радио, которое Василий Сергеевич любил до конца своей жизни. Радио было его незаменимым помощником, окном в большой мир.

До 1932 года в Кызыле имелся всего один радиоприемник, установленный в почтовой конторе, которая за слушание взимала определенную плату с каждого радиослушателя. В 1932 году количество радиоточек выросло до тридцати пяти.

Пробовал и сочинять. Кое-что получилось. Например, песня-переделка о тувинке-шаманке по мотивам лермонтовской «Тамары». Она пошла гулять в народ, ее в разных вариантах пели все:

На самой вершине Саянов,

Средь гор и глубоких снегов

Тувинская юрта стояла

Подряд восемнадцать годов.

В той юрте высокой и тесной

Тувинка-шаманка жила:

Прекрасна, как ангел небесный,

Как демон, коварна и зла.

В 1928 году Василий вместе со своим младшим братом Фёдором поехал в Красноярск: учиться в музыкальном техникуме. Сейчас это Красноярский колледж искусств имени Павла Иосифовича Иванова-Радкевича, его первого директора.

Талантливого баяниста приняли сразу. Василий стал учиться, а брат Фёдор помогал ему во всём: водил на занятия и зарабатывал на жизнь.

Учитывая Васину великолепную техническую подготовленность и незаурядное трудолюбие, ему позволили пройти полный курс обучения за один год и экстерном сдать экзамены. Год напряженного труда дал прекрасный результат. Теперь, кроме баяна, он мог аккомпанировать и на фортепиано, делать оркестровки для струнных ансамблей.

 

 

Странствующие музыканты: послушать мир

 

 

Братья отправляются домой, но случайная встреча в Минусинске меняет их планы. Здесь они познакомились с известным сибирским слепым баянистом Иваном Ивановичем Маланиным, к тому времени работавшим солистом на новосибирском радио.

Иван Маланин, уроженец села Троицк Заларинского района Иркутской области, был старше Василия Безъязыкова на десять лет. Их объединил не только любимый инструмент – баян, но и общая судьба, которая к Ивану была еще более сурой: он появился на свет незрячим.

Два незрячих баяниста дали в Минусинске несколько успешных концертов. Сначала выступали каждый со своей программой, потом дуэтом. Эти выступления, знакомство с виртуозом, несмотря на слепоту достигшим высот музыкального мастерства и успешно гастролирующим по Сибири, много дали Василию. Он решил последовать примеру старшего коллеги и испытать себя.

Братья начали жизнь странствующих музыкантов. Безъязыковы гастролировали по всей Восточной Сибири, добрались и до Дальнего Востока – Комсомольск-на-Амуре, Хабаровск, Владивосток. Василий в концертах солировал, играл на баяне и струнных инструментах, аккомпанировал

брату Фёдору, который великолепно играл на балалайке.

Принимали их очень хорошо. Сольные выступления Василия всегда сопровождались бурными аплодисментами слушателей. Кроме инструментальной музыки и романсов в их программе был шахматный аттракцион: Фёдор вслепую играл с кем-либо из зрителей. Как правило, выигрывал и получал свою долю успеха.

Наездились братья по Сибири. Младший посмотрел мир, старший послушал. Захотелось оседлой жизни. Василий решил вернуться в Кызыл, а Фёдор остался в Кузнецке-Сибирском, затем переименованном в Сталинск, сейчас – Новокузнецк.

В Сталинске Фёдор женился, родилась дочь. Погиб во время войны: переходил железнодорожные пути и попал под поезд, подвела больная нога.

 

 

В Клубе советских граждан

 

 

В тридцатые годы двадцатого века центром культуры в Кызыле был Клуб советских граждан. Он был средоточием культурной жизни как для приехавших в Туву специалистов, так и для всех жителей Кызыла независимо от их национальности, сыграл большую роль в приобщении местного населения к многонациональной культуре.

По свидетельству современников, во время концертов и спектаклей зал Клуба советских граждан всегда был переполнен, хотя многие зрители не понимали русского языка. Самодеятельные артисты с успехом играли серьезный репертуар: «Ревизор» Николая Гоголя, «Женитьба Бальзаминова» и «Лес» Александра Островского, «Васса Железнова» Максима Горького.

А в центре всех культурных начинаний клуба был Василий Безъязыков. В столице Тувинской Народной Республики его знали все.

«Дядя Вася для меня остался чудотворцем и первым человеком, открывшим настоящую музыку», – так оценивала его роль в своей жизни Заслуженная артистка Тувинской АССР Марьям Алексеевна Рамазанова. В своем очерке «Золотой ключ от музыки», опубликованном в газете «Молодежь Тувы» 22 января 1982 года, актриса вспоминала:

«Самодеятельными актерами были учителя и ученики старших классов, работники банка и посольства – советские граждане, проживавшие тогда в Тувинской Народной Республике. В постановках принимал участие и профессор Александр Адольфович Пальмбах, один из создателей тувинской письменности. Все спектакли шли в музыкальном оформлении Безъязыкова.

По инициативе Василия Сергеевича была задумана постановка оперы «Наталка-Полтавка» украинского композитора Лысенко. Он сам готовил все партии этого спектакля. Необычное представление состоялось в 1932 году. Мне тогда шел одиннадцатый год. Сейчас думаю, что представление сделали двое: Василий Сергеевич и Пелагея Ефремовна Фунтикова. Зрительный зал был полон, артистов горячо встречали слушатели».

Ярким воспоминанием стала встреча с музыкантом в Клубе советских граждан для народного писателя Республики Тыва, доктора исторических наук Монгуша Бораховича Кенин-Лопсана:

«Мое знакомство с исполнительским искусством слепого баяниста состоялось в Кызыле. Тогда я был юнцом, учился в восьмом классе тувинской средней школы № 2 имени Ленина. Однажды наш классный руководитель – учитель тувинского языка Алексей Мокур-оолович Белек-Баир – привел нас в Клуб советских граждан, ныне здание филармонии, на вечер песни.

На сцену вышла молодая певица Долчун-оол в элегантной одежде. Затем – высокий человек в черном костюме в сопровождении мужчины среднего роста. Они тихо дошли до стула в середине сцены, рядом с которым стоял баян. Высокий человек осторожно сел на стул и взял в руки баян. Когда он заиграл, мне показалось, что из него вылетают серебряные бабочки. Длинные и гибкие пальцы музыканта двигались очень гармонично, извлекая из инструмента захватывающую мелодию.

В тот вечер звучали мелодии тувинских и русских народных песен, и я стал счастливым слушателем песенного дарования певицы Долчун-оол и пленником исполнительского искусства слепого музыканта – первого баяниста Тувы Василия Безъязыкова. Это была моя первая встреча со слепым музыкантом, и я на всю жизнь запомнил его, так сказочно играющего на баяне.

В истории тувинского искусства имя Василия Сергеевича Безъязыкова – музыканта, композитора, учителя, друга всех артистов Тувы – всегда будет сверкать звездой первой величины».

 

 

С музыкой – на ты

 

 

Не обходилась без Василия Безъязыкова и школа №1, одним из первых учеников которой он был. В 1935 году школа переехала в новое двухэтажное здание, которое и сейчас стоит близ Енисея.

В школе работали учителя, приехавшие из Москвы, Ленинграда и других городов Советского Союза. Очень часто творческие планы русской интеллигенции Кызыла зарождались в школе, а реализовывались в Клубе советских граждан.

Ни один школьный вечер не обходился без Василия. Были в то время и другие баянисты, но разве можно было их сравнивать с ним?

Музыканта приводили, усаживали на почетном месте, и начинался бал. Лились мелодии модных танцев, звучала классика, народная музыка. Многие ребята стеснялись танцевать, но вечера с баяном любили и просто слушали, стоя вдоль стен, а самые смелые устраивались поближе к музыканту. Василий всегда был окружен почитателями.

В школе был создан оркестр народных инструментов, которым руководил Безъязыков, затем первый в Туве шумовой оркестр, его Василий Сергеевич создал вместе с приехавшим из Москвы учителем-энтузиастом Степаном Ивановичем Шешуковым, работавшим в ТНР с 1937 по 1940 год.

Гордились в школе и своим хоровым коллективом. На встрече, посвященной ее пятидесятилетию, Степан Иванович Шешуков рассказывал: «Участники того школьного хора с энтузиазмом разучивали революционные, советские песни и даже отрывки из опер. В то время я привёз из Москвы только что появившуюся «Катюшу». С каким желанием тогда разучивали эту песню!»

Впоследствии на основе этого хора был создан городской хор.

И во время демонстрации немых фильмов Василий был незаменим: он был тапёром – музыкантом, сопровождавшим их своим исполнением.

«Рядом с ним находился кто-нибудь, кто коротко рассказывал ему о том, что происходит на экране. Например, лошади бегут, поезд идет, пшеница колышется, – вспоминала Марьям Рамазанова. – Василий Сергеевич очень точно улавливал-угадывал стиль, ритм и пластику фильмов. Всех поражала его интуиция, умение выразить в музыке суть фильма, которого он сам видеть не мог.

Так, в «Декабристах» сцену казни сопровождал реквием, а когда шел кинофильм «Абрек Заур», звучала музыка народов Кавказа. Он удивительно точно передавал настроение, от глубокой грусти до бурного веселья. А ведь всё это нужно было успевать делать по ходу развития сюжета, а для этого необходимо было обладать еще и талантом импровизатора.

Работы было много, занятость огромная. Но лицо его всегда выражало счастье быть с музыкой на ты».

Товарищ, не будем у фронта в долгу!

 

 

«Тувинский народ во главе со своей революционной партией и правительством, не щадя жизни, готов всеми силами и средствами участвовать в борьбе советского народа против фашистского агрессора до окончательной победы над ним», – такую декларацию единогласно приняли делегаты десятого Великого Хурала (съезда) Тувинской Народной Республики, открытие которого пришлось на 22 июня 1941 года – день начала Великой Отечественной войны.

В этой борьбе до окончательной победы принял участие и слепой музыкант Василий Безъязыков. В военные годы имя его становится широко известно не только в Кызыле, но и во всей республике: в составе концертно-пропагандистских бригад он добирался до самых отдаленных уголков Тувы.

Даже для молодого и здорового человека это была трудная работа. Композитор Алексей Чыргал-оол, в то время студент театральной студии, вспоминал: «Гостиниц не было, сцен – тоже. Спать приходилось на стульях. Столовых не было, но артистов иногда кормили простые люди».

Туда, где не было пути на машине, концертные бригады добирались на лошадях, плотах, пешком. Зимой – по льду Енисея и других рек. Обычно в составе таких бригад было от двух до четырех исполнителей и лектор, который разъяснял политическую обстановку и призывал людей помогать фронту. Успех концертов обеспечивал значительную помощь фронту, зрители отдавали всё, что могли: мясо, шерсть, шкуры, скот, одежду.

Сохранились фото военного сорок третьего: Василий Безъязыков и Пелагея Фунтикова, постоянным аккомпаниатором которой он был, во время таких поездок агитбригады. Один из снимков запечатлел певицу и баяниста в степи возле юрты: Василий и Пелагея – в тувинских национальных халатах, зрители расположились на земле. На другом фото они выступают на полевом стане на фоне грузовика с лозунгом: «Товарищ, не будем у фронта в долгу! Каждый пуд хлеба – удар по врагу!»

А вот они по дороге к зрителям в кузове грузовика с призывом: «Дадим государству зерно первого обмолота! Всё для фронта! Всё для победы!» Еще снимок: машина концертной бригады застряла в реке, которую пыталась переехать. Василий невозмутимо сидит в кузове, рядом – араты на лошадях: стараются помочь вытащить грузовик.

Результаты этих гастролей в военные годы были так весомы, что 19 августа 1943 года Василий Сергеевич был награжден грамотой Центрального комитета профессионального союза Тувинской Народной Республики – «за систематическое перевыполнение производственных норм выработки, за честное отношение к труду, укрепление трудовой дисциплины, а также за активное участие в общественной работе».

Грамота, напечатанная на двух языках – тувинском и русском – была гордостью семьи и бережно хранилась как единственное веское доказательство официального признания таланта и труда слепого музыканта.

Аналогичную грамоту тогда же получила и Пелагея Ефремовна Фунтикова, так много сделавшая для развития культуры в Туве в двадцатые – сороковые годы.

«Не имея никакой официальной должности в культуре и не получая за свою работу ни единой копейки, Пелагея Ефремовна делала гораздо больше, чем многие люди на официальных должностях с приличной оплатой труда. Зарплаты у нее не было, а талант был», – так вспоминала об этой удивительной женщине Марьям Рамазанова. И рассказывала о случае, ярко характеризующем Фунтикову.

Как-то приехали самодеятельные артисты из Кызыла с концертом в село Балгазын. Там деревенские женщины подзадорили Пелагею Ефремовну: «Поешь-то ты хорошо, поди, и пляшешь, а вот как снопы вяжешь?» И рано утром она вместе с ними вышла на колхозное поле и столько навязала снопов – всех опередила. Сама и перевясла – жгуты из скрученной соломы для перевязки снопов – делала. До полудня работала наравне со своими зрителями, а вечером – опять концерт.

Много лет Фунтикова руководила самодеятельным городским хором, пела в нем и как солистка, и как хористка. Наша тувинская Русланова – так называли ее в народе.

 

 

Первооткрыватель тувинской гармонии

 

 

Трудным, но музыкально насыщенным временем были в Туве военные годы. Чтобы поднять культурный уровень народа и воспитать свои профессиональные кадры, правительство Тувинской Народной Республики пригласило из СССР специалистов высокой квалификации.

Накануне войны – в 1940 году – в Кызыл приезжают театральный режиссер Иван Яковлевич Исполнев, капельмейстер Леонид Иосифович Израйлевич, во время войны – в начале 1943 года – балетмейстер Анатолий Васильевич Шатин и дирижер Ростислав Георгиевич Миронович со своими семьями.

Четырнадцать месяцев – с лета сорок третьего по осень сорок четвертого – в Кызыле работал выпускник Московской консерватории композитор Алексей Николаевич Аксёнов. Он сразу же увлекся местным фольклором и приступил к сочинению музыки с использованием тувинских песен.

Результат этой огромной работы – созданные в 1944 – 1947 годах симфонические произведения: концерт для флейты с оркестром на тувинские темы, сюиты «Тувинские эскизы», «Тувинская рапсодия».

Композитор переложил девять тувинских песен для голоса и фортепиано. А танец «Звенящая нежность», поставленный Анатолием Шатиным на музыку Алексея Аксёнова, стал классикой тувинской хореографии.

Аксёнов был первым профессиональным исследователем тувинской музыки, и мелодии, которые вошли в эти произведения, ему не пришлось отыскивать годами. Рядом был человек, который мог наиграть на баяне любую мелодию – Василий Безъязыков.

Слепой музыкант увлекал Алексея Николаевича своей неудержимой фантазией, мастерством импровизации. Совершенное знание им народной музыки и тувинского языка оказали неоценимую услугу приезжему композитору. Василий Сергеевич оказался незаменимым консультантом.

Много вечеров они просидели вместе, разбирая каждую мелодию и накапливая опыт записи и трактовки непростых в ладовом и ритмическом отношениях тувинских народных песен. Василий Сергеевич исполнял их в виде готовых обработок с функциональным наполнением баянной фактуры. Именно музыканту-баянисту Безъязыкову принадлежит честь быть первооткрывателем тувинской гармонии и многоголосия.

Вернувшись в Москву, Аксёнов продолжал работу над большим трудом – монографией «Тувинская народная музыка», выхода которой очень ждал Безъязыков, ведь в нее вложен и его труд. Но не дождался. Монография вышла в свет только в 1964 году – уже после ухода из жизни и баяниста, и композитора, скончавшегося после тяжелой болезни 15 мая 1962 года.

 

 

Репрессированные виртуозы – в детской музыкальной школе Кызыла

 

 

11 октября 1944 года был подписан указ Президиума Верховного Совета СССР «О принятии Тувинской Народной Республики в состав Союза Советских Социалистических Республик». Тува стала частью СССР, и советские специалисты, работавшие здесь в качестве иностранцев, начинают уезжать.

Зато приезжают новые – да какие! Музыкальные профессионалы высочайшей квалификации, попавшие в Кызыл не по своей воле: пораженные в правах и отправленные сюда на поселение после заключения по политическим статьям в сталинских лагерях.

Профессоры консерваторий, известные исполнители, композиторы стали простыми преподавателями детской музыкальной школы. Открылась она в Кызыле 1 июня 1947 года. Первым ее директором была назначена пианистка Эльза Генриховна Кирштейн, она же была и единственным педагогом. Но уже в 1949 году в кызыльской детской музыкальной школе собирается целая плеяда специалистов высочайшего уровня.

Директором школы и преподавателем класса скрипки становится скрипач-виртуоз Леонид Николаевич Шевчук, при котором обучение детей выходит на новый, профессиональный, уровень.

Выпускник Киевского высшего музыкального института, профессор Ташкентской консерватории, репрессированный в 1937 году, Леонид Николаевич шесть лет провел в лагерях Северного Урала.

Ему, концертирующему скрипачу, повидавшему свет и вкусившему успех исполнительской славы и на родине, и в Японии, Китае, Корее, было слишком тяжело нести незаслуженный груз клейма «врага народа». Понимая абсурдность и вздорность предъявленных обвинений, Леонид Николаевич страдал сильно, но говорить об этом с кем-либо опасался, зная, что за лишнее слово можно получить и больше. И только в узком приятельском кругу за рюмкой вина давал волю своим чувствам: «За что?»

После реабилитации в 1955 году Шевчук уезжает из Кызыла в Новосибирск, где становится преподавателем, а затем и ректором Новосибирской государственной консерватории. Его роль в становлении в Туве музыкального образования была оценена в 1969 году: присвоено звание «Заслуженный деятель литературы и искусств Тувинской АССР».

Выпускница Ташкентской государственной консерватории Елена Романовна Близнюк, супруга Шевчука, разделившая его трудную судьбу, обучала учеников школы игре на фортепиано, среди ее воспитанников был и будущий композитор Владимир Тока. По ее инициативе учениками и педагогами школы даже была поставлена детская опера «Волк и семеро козлят».

Дочь Леонида Николаевича и Елены Романовны Дина стала первой выпускницей музыкальной школы, так как в 1949 году из восьмидесяти пяти учеников только она числилась в шестом классе, остальные – в первом, втором и третьем. Как и ее родители, Дина Леонидовна Шевчук стала профессором Новосибирской государственной консерватории. Пианистка успешно гастролировала в Чехословакии, Японии, Германии, Вьетнаме, Норвегии.

Еще один именитый педагог кызыльской детской музыкальной школы – пианист и композитор Сергей Фёдорович Кайдан-Дешкин, автор песни «Взвейтесь кострами».

Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы, пионеры, дети рабочих.

Близится эра светлых годов,

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

Этот марш, на протяжении семидесяти лет бывший гимном юных пионеров, комсомолец Сергей Дешкин написал на слова Александра Жарова в 1922 году, когда он еще не имел двойной фамилии. Гимн с воодушевлением пели все школьники страны, не подозревая о том, что автор музыки стал «врагом народа».

В 1930 году, тогда он учился в музыкальном училище имени Гнесиных и был уже состоявшимся композитором, Сергей Фёдорович был арестован «как контрреволюционер, способный на террор и шпионаж» и осужден к лишению свободы на десять лет. Основную часть этого срока он отбывал в норильских лагерях.

После освобождения работал в Красноярском крае, без права выезда из него, а в 1949 году по просьбе Шевчука ему разрешили поселиться в Кызыле. Здесь он трудился в музыкальной школе, вел уроки сольфеджио и фортепиано. Также заведовал музыкальной частью театра, консультировал самодеятельных авторов. Опираясь на тувинский фольклор, создал оперу-сказку «Саин». Кайдан-Дешкин стал автором первого тувинского марша – «Марша тувинского комсомола». Популярной в Сибири стала и его песня-вальс «Енисей».

После полной реабилитации в 1956 году композитор уезжает из Кызыла. Последним его пристанищем стал город Великие Луки.

 

 

Баян как память об отце

 

 

Почти все педагоги кызыльской музыкальной школы того времени были приезжими. Так, хоровой класс вела пианистка Юдифь Рафаиловна Решес, супруга директора школы № 1 Николая Павловича Иванова, класс народных инструментов – баянист Василий Адольфович Онуфриёнок.

У Василия Адольфовича учился сын Василия Безъязыкова Альберт: отец настоял, чтобы мальчик, которому он на слух – с рук – сам дал первые уроки игры на баяне, поступил в школу и освоил нотную грамоту.

Алька имел прекрасный слух, подавал большие надежды и благодаря отцовской подготовке так преуспел, что за год освоил трехгодичный курс и был переведен сразу в четвертый класс. Однако дальше учиться не стал.

«Только один 1949-1950 учебный год и прозанимался, – рассказывает Альберт Васильевич. – В 1950 году Василий Адольфович Онуфриёнок уехал, какое-то время преподавателя класса баяна не было, и я перестал посещать занятия. Профессионалами, как мечтал отец, не стали ни я, ни младший брат Валерий, который после вывиха руки прекратил систематические занятия с отцом.

Но я инструмент не забросил. В Доме культуры имени Сталина играл в ансамбле баянистов, руководил которым Михаил Яхонтов. Когда учился в восьмом классе, с десятиклассниками Николаем Родионовым и Леонидом Осердцовым, его отец играл на баяне и научил сына, создали трио баянистов.

Отец мой помогал: разучивал партии отдельно с каждым из нас, а затем – вместе со всем ансамблем. «Яблочко», «Выходной марш» и «Лунный вальс» Дунаевского в обработке для трех баянов в нашем исполнении даже были записаны на радио, и слушала их вся Тува. Баян как память об отце стал моим инструментом на всю жизнь».

 

 

Сохранённые пьесы

 

 

Именно благодаря Альберту Васильевичу Безъязыкову удалось сохранить две пьесы его отца, пробовавшего себя и в качестве композитора.

Пьеса «Раненый орел» и вальс «Саянские горы» так прочно запечалились в памяти и пальцах, что и спустя полвека сын помнил, играл отцовские произведения, а преподаватель детской музыкальной школы Сергей Лунгов записал ноты. В 2007 году, когда в Кызыльском колледже искусств имени Алексея Чыргал-оола отмечалось столетие со дня рождения Василия Безъязыкова, его произведения впервые исполнили студенты колледжа: «Саянские горы» – Томас Монгуш, «Раненого орла» – Людмила Аргунова.

В 2014 году эти произведения в память о своем выпускнике конца тридцатых годов прошлого века стал играть студенческий оркестр народных инструментов Красноярского колледжа искусств.

Василий Сергеевич обладал очень тонким композиционным чутьем. К сожалению, мы так и не узнаем всего, что он сочинил сам или исполнял в собственной обработке. Отсутствие зрения не позволило ему записать свои произведения.

Музыкальная картинка «Раненый орел» наиболее ярко выражает внутренний мир переживаний Василия Безъязыкова. Экспрессивно напряженная, взволнованная мелодия в медленном темпе воспроизводит характер траурного шествия. Начинается она с тираты, которая активизирует первый же звук темы. Напряжение создают продолжительное тремоло, хроматизмы, трели, пунктирный ритм и синкопы.

В середине пьесы появляется мажор, музыка высвечивается. Появляется надежда: вот сейчас орел расправит крылья, взлетит, хотя бы еще раз! Но рана смертельна, это конец. Опять медленное траурное шествие. Музыка затухает.

Он звал её Толей

 

 

Не видя ее, он влюбился в голос – такой тихий и нежный, что его, как музыку, хотелось слушать бесконечно. Но согласится ли она связать свою жизнь со слепцом? Только бы согласилась, тогда и у него, наконец, появится своя семья, ее сынишка станет родным и для него.

Она ответила согласием. Так в 1933 году, в двадцать шесть лет, Василий Сергеевич Безъязыков стал женатым человеком. Евстолия Романовна Потылицына, родом из села Уюк, была на два года старше мужа. Ее сына Виктора он усыновил.

Он называл ее по-своему, придумав ласковое имя Толя. И вскоре все привыкли к новому звучанию имени Евстолия, стали называть ее по-васиному.

В 1934 году Толя родила дочь, назвали Натальей. Даже плач малышки казался счастливому отцу музыкой, в ответ он убаюкивал дочурку игрой на баяне. Вслед за дочкой – новая радость: 19 октября 1936 года на свет появляется сын, ему дают красивое имя Альберт.

Но недолго Наташа радовала отца с матерью: в 1937 году во время свирепой дизентерии увял аленький цветочек, умолк веселый звоночек, ушла доченька туда, откуда не приходят. Трудно они пережили это горе. За черной полосой – светлая: 23 декабря 1938 года Евстолия родила сына Валерия.

Жила семья в Кызыле на улице Ленина, в том месте, где теперь расположен главный корпус Тувинского государственного университета. Там стояли крепко срубленные хорошие дома – четырехквартирники. В одном из них Василию выделили квартиру, состоящую из комнаты и кухни.

После рождения Валеры решили расширяться: мала квартирка для пятерых. Купили избушку, перевезли ее на улицу Песочную, теперь Гагарина. На этом месте сейчас стоит новое здание школы № 1.

Небольшой был домик, но зато свой, с участком земли под огород и для коровы-кормилицы. Печь топили дровами, воду брали из общего колодца. Его копали на два или три соседских дома, воду черпали при помощи длинного рычага – журавля. Вода там была особенной: хрустально чистой и необыкновенно вкусной. Чтобы не заморозить колодец в зимнюю стужу, закрывали его одеялами.

Работы по хозяйству хватало. Незрячий Василий, который сам постоянно нуждался в помощи, делал все, что мог: колол дрова, приносил воду из колодца, крутил мясо в мясорубке. Всё остальное, пока не подросли сыновья, ложилось на плечи жены – верной Толи.

Незаменимым помощником матери был старший сын Виктор, он стал и надежным другом-поводырем слепому отцу: сопровождал его на работу, на выступления.

Виктор частично разделил и судьбу отца: подростком, экспериментируя с известью, он лишился правого глаза. Но не сломался, продолжил образование: пример твердости духа был у него перед глазами.

 

 

Три брата

 

 

Как же сложилась судьба братьев Безъязыковых? Об этом рассказывает средний – Альберт Васильевич Безъязыков:

«Старший брат Виктор с детства тянулся к технике, постоянно что-то мастерил, изобретал, экспериментировал. Когда в школе увидел, как с помощью электрофорной машины можно получать молнии, попытался сам сделать подобную. Для этого разобрал отцовский патефон. Хорошо, что электрофорная машина у Виктора не получилась, и он смог сам восстановить патефон, без которого отец не мог жить: ему постоянно нужно было слушать пластинки, запоминать новые мелодии.

А вот эксперимент с известью закончился печально: он стоил Виктору глаза. Но свои опыты брат не бросил. Когда собрал простенький радиоприемник, так заразился этим, что устроился учеником на телеграф, затем поступил в Алма-Атинский электротехникум связи, в 1953 году окончил его. К музыке его не тянуло, но всегда, когда мы собирались вместе, он просил меня поиграть на баяне что-нибудь из репертуара отца.

Его супруга Евгения Петровна, в девичестве Николаева, приехала в Туву в 1947 году. Поженились они в пятьдесят первом. В пятьдесят третьем вместе с супругом поехала в Чадан, куда Виктора направили после окончания техникума. В Чадане Виктор Васильевич Безъязыков до выхода на пенсию работал главным инженером, начальником узла связи. Евгения Петровна трудилась главным бухгалтером в райсобесе, позже – в отделении Союзпечати. Она – ветеран трудового фронта.

Родили двух сыновей – Сергея и Василия, назвав их в честь деда и отца. Умер Виктор Васильевич в 2004 году, на семьдесят восьмом году жизни.

Младший брат Валерий после детского вывиха руки оставил баян и постепенно переключился на физику. Школу окончил с серебряной медалью. В 1961 году после окончания физтеха Томского университета выбрал при распределении Красноярский завод цветных металлов, где и проработал до пенсии в заводской лаборатории.

Валерий после неудачного брака один вырастил дочь Ингу. Его внук Максим Безъязыков – инженер, участвовал в строительстве олимпийского горнолыжного кластера в Сочи.

Имея прекрасный слух и хороший баритон, Валерий Васильевич с большим успехом пел в красноярской самодеятельности. Его коронным и любимым номером был романс из репертуара отца «Гори, гори, моя звезда».

Сейчас уже не поет, но продолжает успешно играть в шахматы за ветеранов Кировского района Красноярска. Видимо, способности к этой игре передались ему от дяди Фёдора, который блестяще играл в шахматы, и даже без зрительного контроля.

Я выбрал педагогику. Окончил Кызыльский педагогический институт, физико-математический факультет. Преподавал и директорствовал в школах Кызыла. Супруга Эмма Валентиновна, в девичестве Кизицкая, тоже педагог – учитель русского языка и литературы. Она – отличник народного просвещения РСФСР, педстаж – 35 лет.

Мы вместе с 1956 года. Называю жену декабристочкой – за то, что когда служил в армии, она вместе с маленькой дочкой Ириной отправилась из Кызыла во Владивосток, чтобы быть ближе ко мне. Там жила и работала воспитателем в детском саду. Когда демобилизовался, вернулись в Кызыл».

Альберт Васильевич преподавал, директорствовал в кызыльских школах. С января 1981 года – директор межшкольного учебно-производственного комбината, впоследствии ставшего центром образования «Аныяк». В 2007 году директором «Аныяка» стала его старшая дочь Ирина, в замужестве Бузмакова. Здесь же трудится и младшая дочь Лариса, Валькова, и ее дочка Дарья.

Альберт Васильевич продолжает работать в КЦО «Аныяк» заместителем директора по учебно-производственной работе. Улыбается: «Посчитал и сам удивился – уже 58 лет педагогического стажа».

В 2014 году Альберт Васильевич Безъязыков стал членом Общественной палаты Республики Тыва от города Кызыла. В Общественной палате избран председателем комитета по коммуникациям, информационной политике и свободе слова в средствах массовой информации.

Дочери Ирина и Лариса, внучки Дарья, Мария, Ольга, правнучки Доминика и Евгения, зять-художник Валерий Вальков – есть кому петь в семейном хоре, когда четыре поколения собираются вместе и Альберт Васильевич берет в руки баян, как когда-то его отец, музыкальные уроки которого он помнит до сих пор.

 

 

Наследники слепого баяниста

 

 

Желающих поучиться у слепого музыканта-виртуоза всегда было много. Василий никому не отказывал, и с годами у него сложилась своя методика обучения игре на баяне или гармошке.

Среди его учеников были и такие, кому достаточно было научиться играть русскую плясовую, вальс или песню. Их Безъязыков учил играть только с руки, не вдаваясь в тонкости.

Тех, кто замахивался на серьезное освоение инструмента, он вначале знакомил с гаммами, арпеджио и аккордами. Ученик должен был знать расположение нот на нотном стане и клавиатуре баяна. Затем переходили к народным мелодиям.

Если обучение шло на одном баяне, показывал ученику фрагмент на правой руке. Был ли при этом баян у него в руках или в руках ученика, не имело значения. Прибавлялся фрагмент за фрагментом, и создавалось целое. После правой руки таким же образом разучивали партию левой, чтобы затем соединить басы с мелодией.

Обучение в два баяна шло, когда ученик был уже достаточно подготовлен. Когда в городе появились ноты для баяна, Василий предлагал ученику простейшие вещи разучить по нотам, после чего, если требовалось, исправлял его ошибки.

У дяди Васи начинали свое обучение многие будущие профессиональные тувинские музыканты и композиторы. Одним из первых, особенно пытливых его учеников, был Александр Лаптан.

В начале тридцатых годов чуткий к музыке мальчик страстно полюбил дядю Васю сего чудо-баяном. Василий тоже полюбил этого способного тувинского мальчугана. Он доверял ему носить баян и при каждой возможности учил игре на нем. А потом посоветовал обязательно учиться дальше.

Благодаря своему башкы-учителю Александр Лаптан стал первым баянистом-тувинцем и одним из первых композиторов-песенников Тувы. Его «Авай» – «Мама» на слова Салчака Серена и сегодня – одна из самых популярных песен в республике.

Удивительная мелодия. Написана она в самой чистой пентатонике, не нарушающей ладовые основы тувинской народной песни, но ритм взят из вальса, которого до этого никогда не бывало в практике тувинской музыки. Мягкая, пластичная и поэтичная мелодия «Авай» вошла в сознание людей как народная.

У Василия Безъязыкова учился игре на баяне и будущий композитор, создатель первой национальной оперы «Чечен и Белекмаа» Ростислав Кенденбиль.

В начале сороковых годов, будучи студентом музыкально-театральной студии, Кенденбиль часто бывал в доме Безъязыковых и всегда поражался необыкновенным способностям башкы, который по известным только ему характерным звукам издали узнавал его. По дороге к дому Кенденбиль

придумывал новые интонации, менял голос, походку, но всё было напрасно: всякий раз Василий Сергеевич без труда узнавал своего питомца.

«Меня удивляло его знание самых разнообразных инструментов, – вспоминал Ростислав Докур-оолович. – Часто мы с ним занимались разбором музыкальных произведений. Мне достаточно было прочитать ему названия звуков и их длительности, чтобы Василий Сергеевич тут же сыграл это произведение. А как было интересно заниматься с ним гармонизацией новой мелодии!»

«Сейчас смело можно утверждать, что благодаря баяну тувинская музыка приобрела новые черты. Многие композиторы в республике, авторы популярных песен и танцев – баянисты, и их творчество связано с баяном: Солаан Базыр-оол, Альберт Танов, Кара-Кат Ооржак, Александр Ондар, Александр Анай-оол, Кан-оол Базан-оол, Батый Кенеш, Кертик-оол Данзын, Кертик-оол Монгуш, Кадыр-оол Бегзи, Тюлюш Кызыл-оол, Борис Чамбыт, Юрий Сундуй, Базыр-оол Чульдум-Сюрюн, Донгак Шактар. Все они – тоже наследники первого профессионального музыканта-баяниста Тувы, так много сделавшего для развития ее музыкальной культуры», – так оценила роль Василия Безъязыкова доктор культурологии, этномузыковед Валентина Сузукей.

 

 

Значит, и я смогу

 

 

Своим учителем считали его и те, кому он не давал персональные уроки. Он был эталоном мастерства и мечтой совершенства. Достаточно было побывать на концерте виртуоза, чтобы заразиться музыкой, стремлением освоить баян так же, как он.

«Он приобщил нас к музыке», – так отзывался о Василии Сергеевиче Безъязыкове один из профессиональных баянистов Тувы Семён Лукич Бухтуев, десятилетним мальчишкой, в тридцатые годы, очарованный игрой мастера.

«Одно из самых ярких воспоминаний моего детства – на сцену Сарыг-Сепского клуба выходит человек с баяном, – вспоминал Бухтуев. – Он слеп, и ему помогает идти ведущий концерта. Вот в наступившей тишине полилась мелодия русской песни, затем вдруг пальцы так и забегали по кнопкам и, казалось, не будет удержу быстрым звукам задорной плясовой. Потом музыкант брал в руки гармони – хромку, русского строя венку – и играл по заказам слушателей песни, плясовые наигрыши. Гармоники в его руках обретали каждая свой голос, музыкант чутко улавливал манеру игры деревенских гармонистов, и слушатели бурно выражали свой восторг».

В конце сороковых годов после очередного концерта в Чаа-Хольском районе к Василию Сергеевичу подвели мальчика лет тринадцати. Этот мальчик был слеп. Его звали Солаан Базыр-оол.

Безъязыков с большим вниманием слушал его игру на тувинских национальных инструментах и сразу угадал в юном музыканте большое дарование, которое нужно было развивать. По его совету Солаан стал серьезно учиться игре на баяне.

Но не только добрый совет поддержал мальчика на трудном пути освоения мира музыки. На концерте он получил хороший урок профессионализма. Солаан был восхищен: «Ведь этот музыкант тоже слепой, и так прекрасно играет на баяне! Значит, и я смогу научиться».

В 1957 году Солаан Базыр-оол приехал в Кызыл на республиканский смотр художественной самодеятельности. Здесь состоялась еще одна встреча с Безъязыковым, которая вновь повлияла на судьбу молодого музыканта. Василий Сергеевич посоветовал Солаану ехать в Оренбург – в специальную школу для слепых, где можно было совершенствоваться и в игре на баяне.

Солаан так и сделал. Окончил школу в Оренбурге, потом – музыкальное училище в Иркутске. Вернувшись в родной Чаа-Холь, стал преподавать в школе уроки пения. Очень скоро из-под пальцев музыканта полились новые мелодии, которые запела вся Тува.

Произведения Солаана Кыргысовича Базыр-оола и сегодня – сокровищница песенного творчества. Среди них «Черемуха», «Дорожная», «Подмигни», «Скажи», а также всенародно любимая «В осеннем саду» на слова Сергея Пюрбю в переводе Светланы Козловой.

 

 

В мире звуков, как птица в воздухе

 

 

В мире звуков он чувствовал себя, как птица в воздухе. Мог настраивать пианино без камертона и отзывался на просьбы всех, кто просил его об этом.

Периодически его приглашали настраивать фортепиано самому Салчаку Калбакхорековичу Токе. После завершения работы хлебосольный хозяин всегда приглашал к столу.

Постоянно сопровождавший отца Виктор Безъязыков вспоминал один такой обед. Ему хотелось выглядеть очень воспитанным, и хлеб из тарелки в центре стола он решил взять не рукой, а вилкой. Ломоть упал и с брызгами плюхнулся в тарелку с супом.

Смутившись, Виктор встал из-за стола. «Куда?» – спросил Тока. «Спасибо, наелся!» Тока повелительно заявил: «Ну-ка, садись, ешь!» Он знал, что в семье Безъязыковых не всегда было сытно.

Не раз бывали они и на даче Салчака Токи, который любил слушать слепого баяниста, способного сыграть всё, что желала его душа. Тока ведь и сам в молодости играл на гармошке.

Богат и разнообразен был репертуар Василия Сергеевича: произведения Глинки, Чайковского, Шумана, Бетховена, Штрауса, Огинского, русские и тувинские народные песни, все популярные в то время песни советских авторов.

Как аккомпаниатор во время театральных концертов он отличался высоким профессионализмом. Его инструментальная партия никогда не ограничивалась дежурными аккордами, а представляла собой свободную импровизацию на тему исполняемой песни и одновременно служила опорой и поддержкой вокалисту. А когда труппа музыкально-драматического театра ехала в районы на гастроли, Безъязыков с баяном заменял целый оркестр, необходимый при исполнении оперы Семёна Гулак-Артемовского «Запорожец за Дунаем».

В начале пятидесятых годов в Туве начинается период широкого развития художественной самодеятельности со смотрами талантов. Василий Сергеевич помогал в организации ее в городе Чадане, в селе Самагалтай. Много времени и внимания он уделял самодеятельным коллективам Кызыльского узла связи и типографии.

Во время репетиций никогда не раздражался на непонятливость, неспособность и глухоту других, мог много раз терпеливо объяснять и показывать, как надо правильно играть и петь.

В пятидесятые годы средоточием культурной жизни Кызыла становится построенный после войны в центре города кинотеатр «30 лет ВЛКСМ». Через него прошли все жители Кызыла, от мала до велика.

Директором кинотеатра был фронтовик Пётр Мартынов. Он сам играл на аккордеоне, беря уроки у Василия Безъязыкова. Самозабвенно любя музыку, Пётр Леонидович сделал кинотеатр «30 лет ВЛКСМ» местом, где формировались музыкальные вкусы: изюминкой кинотеатра был инструментальный ансамбль, игравший перед сеансами в фойе, а летом – на площадке перед ним.

Так жизнь вновь свела слепого музыканта с киноискусством, работу в котором он оставил с приходом звукового кино.

Руководил ансамблем пианист Александр Норкевич, он же расписывал ноты для исполнителей. Василий Безъязыков играл на баяне, если нужно было, менял его на аккордеон или садился за фортепиано, подменяя руководителя.

Юрий Мистрюков играл на кларнете, Владимир Юшков – на ударных. Звучали в ансамбле и труба, скрипка, виолончель, контрабас, тромбон. Пела яркая блондинка Тамара Абрамова.

В репертуаре ансамбля были народные и советские песни, популярные классические произведения.

 

 

Оборотная сторона

 

 

Для Тувы Василий Сергеевич Безъязыков был просто дядей Васей. Его знали все, и он знал многих.

Те, кто был близок к нему, отмечали его доброту, простоту в общении, благородство и корректность. Слепота не сломила его, он не замкнулся в себе, не был угрюмым. Любил пошутить, обладал феноменальной памятью. Например, отвечая на приветствие человека, с которым он лишь недавно познакомился, называл его по имени.

Но была у этой популярности и оборотная сторона. С молодых лет Василий был окружен поклонниками. Очень часто они, вдохновленные чудесным исполнением, хотели сделать музыканту приятное. И угощали вином. Василий пил, потому что не хотел обидеть подносившего.

Женитьба, рождение сыновей изменила его отношение к, казалось бы, невинным возлияниям. Он научился отказываться, месяцами не брал в рот спиртного, но в какой-то момент, не без помощи «друзей» музыки, срывался. Придя домой, долго не мог заснуть, ходил взад и вперед.

Любимая Толя старалась успокоить, уговорить его, присоединялись и дети: «Папа, ложись спать!» Не всегда такие эпизоды заканчивались миром. Наступал эмоциональный взрыв. Он плакал, обвинял всех и вся, мучился сам и мучил семью. Иногда приходилось уводить его к матери, где он, наконец, успокаивался.

Затем приходило горькое и тяжелое отрезвление с осознанием своей неправоты. Василий Сергеевич стыдился содеянного, каялся, просил прощения и возвращался к семье.

 

 

Когда покидает музыка

 

 

В 1955 году, измученная базедовой болезнью, умирает Евстолия Романовна. Смерть жены сильно подкосила Василия Сергеевича – жизнь потеряла основу. Осиротел дом. И сыновья выросли, выпорхнули из гнезда.

Нуждающегося в постоянной опеке Василия позвала к себе в Чадан сестра Ульяна, в замужестве Ядрошникова. Отплатила добром за добро. В 1938 году муж ее Николай Илларионович Ядрошников, бывший красный командир, был арестован, а 13 июня 1939 года расстрелян как «враг народа» – японский шпион. После ареста мужа Ульяну с четырьмя дочками выгнали из дома. Репрессированную семью приютил Василий, хотя у него с Евстолией было уже трое детей. Вдесятером стали жить в крохотной квартирке – комнатка да кухня.

Теперь Ульяна позаботилась о брате. Но болезни преследовали Василия. Он уже не мог играть на баяне так, как в пору расцвета сил.

Страстно хотелось видеть. Во сне приходили образы из детства, такие яркие, что не хотелось просыпаться. Часто снились голоса родных, друзей, знакомых. Иногда и незнакомые звуки тревожили сердце.

Как раненый орел из своей пьесы, он из последних сил пытался взлететь, но не мог. Музыка, дававшая крылья, покинула его. А без нее жизнь теряла смысл.

12 апреля 1959 года Василий Сергеевич Безъязыков скончался в Кызыле, куда вернулся из Чадана незадолго до этого. Сыновья были далеко, хоронили его немногие близкие и мама Пелагея Мелентьевна.

Если вы захотите найти могилу слепого баяниста, так много сделавшего для музыкального развития Тувы, то она – на старом кладбище Кызыла, недалеко от могилы его жены Евстолии 

Зинаида Казанцева, Центр Азии, centrasia.ru
Информация
Комментировать новости на сайте возможно только в течение 365 дней со дня публикации.
Анонс событий

1) В ЭТИ ДНИ: new! Ограничительные меры в связи с борьбой с коронавирусом, в рамках которой с 30 марат по 3 апреля в России объявлена нерабочая неделя. (Тува, Россия)

2) В ЭТИ ДНИ: new! Всероссийская акция "Цифровой дикктант". Сайт цифровой диктант.ru (Тува, Россия)

3) 04.04.2020: new! Юбилей Елены Владимировны Каратаевой, министра экономики Республики Тыва (Кызыл, Тува)

4) 10.04.2020: new! День рождения депутата Верховного Хурала Республики Тыва , ректора ТувГУ Ольги Матпаевны Хомушку (Кызыл, Тува)

5) 10.04.2020: new! День рождения Почетного гражданина г. Кызыла, Народного писателя Тувы, ученого-шмановеда Монгуша Бораховича Кенин-Лопсана (Кызыл, Тува)

6) 27.04.2020: 82 со дня рождения отличника здравоохранения России, кавалера Ордена Трудового Красного знамени Маи Монгушевны Чанзан (1938-2018) (Кызыл, Тува)

7) 27.04.2020: День рождения Заслуженной артистки России Луизы Сентябрьовны Мортай-оол, певицы, актрисы Национального театра Тувы (Кызыл, Тува)

8) 28.04.2020: 107 лет со дня рождения профессора, доктора истор наук Всеволода Ивановича Дулова (1913-1964), автора "Социально-экономической истории Тувы. XIX — начало XX в" (Россия)

9) 29.04.2020: 96 лет со дня рождения фронтовички, кавалера ордена Красной звезды, медали "За боевые заслуги" Капиталины Аврамовны Королевой (Щеновой) (1924-2014), выпускницы школы № 1 г. Кызыла (Туран-Кызыл)

10) 29.04.2020: 84 года исполняется Заслуженному работнику Республики Тыва Кара-оолу Андреевичу Маспык-оолу, партийному и государственному деятелю (Тува)

все даты



© 2001–2020, Сетевое информационное агентство «Тува-онлайн»
Главный редактор - Алтынай Валерьевна Чимит
адрес: 667010, Республика Тува, г. Кызыл, ул. Калинина, д. 10, к. 66,
телефон +7 (983) 515-30-95, email: info@tuvaonline.ru
При перепечатке ссылка на СИА «Тува-Онлайн» с указанием URL: www.tuvaonline.ru обязательна.
Опубликованные материалы и мнения авторов могут не отражать точку зрения редакции.
Цитаты в интернет-изданиях допускаются только с оформлением гиперссылки на «Тува-Онлайн».
12+ Возрастная классификация информационной продукции электронного периодического издания «Сетевое информационное агентство «Тува-Онлайн» – «12+».
Электронное периодическое издание "Сетевое информационное агентство «Тува-Онлайн»" основано 15 августа 2001 г.
Зарегистрировано в Министерстве РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций.
Свидетельство Эл №77-6060 от 22 февраля 2002 г.
Top.Mail.Ru
Яндекс цитирования