Тува-Онлайн: Монгуш Байыр-оол. О друзьях-товарищах

	Монгуш Байыр-оол. О друзьях-товарищах
	Монгуш Байыр-оол, Тувинская правда 4 июня 2019 г. постоянный адрес статьи: https://www.tuvaonline.ru/2019/06/04/mongush-bayyr-ool-o-druzyah-tovarischah.html

В 1973 — 1976 годах я Алдын-оол Канзай, Дозур-оол Тинмей и я учились в аспирантуре Академии общественных наук при ЦК КПСС (сейчас Российская академия государственной службы при Президенте РФ). В 1974 году среди ее слушателей появился первый заместитель председателя Совета Министров Бурятской АССР Владимир Саганов. Его поселили в одну комнату с Дозур-оолом Тинмеем.

Владимир Саганов так говорил о своем поступлении в аспирантуру АОН: «Я не собирался сюда поступать. У нас, в Бурятии, шли выборы в в Верховный Совет республики. Я в них не участвовал. Но случилось так, что в моем родном районе избиратели начали предлагать мою кандидатуру, а обком партии запланировал на этот мандат другого человека. Тогда первый секретарь Модогоев вызвал меня к себе и предложил поступить в аспирантуру АОН ЦК КПСС».

«Когда закончишь академию, кем будешь работать?», — поинтересовались мы с Дозур-оолом. На что Саганов ответил: «Модогоев обещал пост председателя Совета Министров Бурятской АССР». Как показала история, Модогоев свое обещание не сдержал. Теперь это называется «примитивный популизм».
Я часто, обычно по пятницам, отправлялся в гости к Дозур-оолу и Владимиру, естественно, не с пустыми руками. В Москве мы все очень скучали по настоящей баранине, и мне поручалось важное действие — я ходил на рынок и придирчиво выбирал мясо. Потом мы вместе, от души, лакомились вкусным наваристым супом.
Однажды Тинмей ошарашил Саганова:
— Володя, пустых бутылок у нас накопилось много. Сдай их в магазин.
Саганов, наверное, в душе возмутился, но сначала и вида не подал, только уточнил:
— Что вы сказали, повторите?
— Бутылки будешь сдавать, — повторил Тинмей.
— За кого вы меня принимаете, чтобы я, один из руководителей республики, занимался такими делами? — вскипел Саганов.
— Успокойся, Володя. В Москве бутылки сдают в магазин ответственные работники ЦК партии, которым подчинялся твой Модогоев и которых здесь знают в лицо. А ты же из Совмина далекой Бурятии.
На этом разговор закончился.
Через неделю я проходил мимо сталинской высотки напротив станции метро Беговая. Около магазина стоял Саганов и подозвал меня к себе. Подхожу, а он: «Дозур заставил меня сдавать бутылки, маленько постой здесь, я выйду покурю».
В советское время прием бутылок давал миллиарды рублей прибыли людям. Шоферы «КамАЗов» на чабанских стоянках Тувы собирали бутылки и покупали в Абакане легковые автомашины. Сейчас стеклотару нигде не принимают. Если собрать ее со всей России, наверняка образуется гора повыше Эвереста.
Так мы дружно и жили в те советские времена.
Однажды с Дозур-оолом пошли в Краснопресненскую баню, что у метро «Беговая», красивое старинное здание, с замечательными парными. Дозур-оол всегда любил париться. Так вот, пришли в баню в рабочее время, народа почти нет, лишь трое подвыпивших мужчин, которые стали интересоваться, откуда мы, есть ли на нашей родине баня. Мы с трудом объяснили им, что находится Тува (Тула?) в верховьях Енисея, что это самая молодая республика РСФСР. Похвалились, что обычно зимой после парной купаемся в снегу, а летом — в холодной родниковой речке.
Кажется, новые знакомцы нам не поверили и решили проверить на «крепость». Предложили по стопочке «за знакомство», и мы дружно пошли в парную. Там было очень жарко, и наши знакомцы, бывшие уже изрядно навеселе, еле выдержали один заход, а мы сделали три. Причем, после каждого обливались холодной водой из шаек, вызывая бурный восторг нашими тувинскими привычками!
Отдохнули на славу. Потом мы шли с Дозур-оолом по Москве, смеялись над «банной историей» и пели. Допелись. Вдруг, как из-под земли, перед нами возникли милиционеры: кто вы и почему мы поем, нарушаете общественный покой? Мы, как политически подкованные, не растерялись и говорим: «Монголия, Улан-Батор, скучаем по дому». Тогда патруль пожелал нам счастливого пути и всего самого хорошего дружескому народу Монголии. А могло быть и хуже, если бы мы растерялись.
Через год я поехал в командировку в Москву от редакции газеты «Шын», привез Дозуру гостинцы от Клары (супруги). От Дозура узнал о судьбе друга — Владимира Бизъяевича Саганова. Он защитился, вернулся в Бурятию, но с местом работы определенности не было, так как Модогоев начал интриговать. От своих знакомых Саганов узнал, что Модогоев дважды предлагал в ЦК КПСС других «выдвиженцев» на вакантное место председателя Совета Министров Бурятской АССР.
Первый — председатель Улан-Удэнского горисполкома (юрист по образованию) ЦК не устроил: «Как может юрист руководить народным хозяйством республики?».
Второй кандидат Модогоева — секретарь Бурятского обкома партии по идеологии, закончивший какую-то партийную школу, тоже не прошел согласования в ЦК, где посчитали, что идеологический работник не может руководить народным хозяйством.
Вот тогда-то кто-то в ЦК и вспомнил, что несколько лет тому назад в Совмине Бурятии работал некто Саганов, и поинтересовался, где он сейчас работает, кто по профессии. Первому секретарю партии Бурятской АССР Модогоеву пришлось ответить, что Саганов — ветеринар с высшим образованием, имеет опыт управленческой работы в народном хозяйстве, в настоящее время заканчивает аспирантуру АОН при ЦК КПСС, будет кандидатом экономических наук. «Вот это наш человек, — сказал ответственный работник ЦК партии, — его мы и утвердим».
Как потом рассказывал Владимир Саганов, за один день он побывал почти у всех членов Политбюро ЦК КПСС. Вот так его утвердили председателем Совета Министров Бурятской АССР. Хорошо, что в советское время на руководящие должности ЦК КПСС назначал не кого угодно, а профессионалов.
Ситуация с назначением была изматывающей, после всего этого В. Б. Саганов даже лег в больницу. Через неделю ему позвонил Модогоев: «Я слышал, что в ЦК партии вас утвердили председателем Совмина Бурятии. Когда выйдете на работу?». «Через недельку приеду,» — ответил Владимир Саганов. Так он стал вторым человеком во власти Бурятской АССР. Надо отметить, что В. Б.Саганов был очень толковым, умным, опытным и знающим экономику народного хозяйства, одним словом, профессионалом.
Однажды я поехал в Бурятию по делам, а заодно встретиться со своим приятелем Владимиром Сагановым, предварительно о своих намерениях сообщив по телефону. Когда самолет приземлился в улан-удэнском аэропорту, прямо к трапу подъехала черная «Волга», из которой вышла женщина и обратилась ко мне с вопросом: «Вы Байыр-оол из Кызыла?».

Меня поселили в хороший номер гостиницы в центре города, откуда я пошел в Совмин Бурятской АССР. Шло совещание, которое вел Владимир Бизъяевич. После совещания, в кабинете, крепко обнялись, рассказывали друг другу про свое житье-бытье. Потом поехали к нему домой на обед, вспоминали, как учились в Белокаменной, добрым словом вспоминали учителей. Я ему подробно рассказал про нашего общего друга Дозур-оола Тинмея, где он работает, как складывается его жизнь. Владимир Саганов с теплотой и смехом рассказывал супруге, как они вместе жили с Дозуром в комнате академии, готовили, убирались и как Дозур заставлял его сдавать бутылки, потому что за них давали деньги.

Супругу Владимира Саганова история с бутылкой покоробила: как может такой большой, уважаемый в Бурятии человек опускаться до походов в пункты приема стеклотары!…

В моих планах еще была поездка в Иволгинский дацан, и супруга Саганова намекнула, что они могли бы довезти. На что Владимир Саганов резонно ответил, что туда ходит такси — время было советское. Даже такие люди были «под колпаком тайного сыска». Конечно, понимая ситуацию, я сказал, что доберусь сам. Когда мы прощались, Саганов подарил мне свою брошюру «Сельское хозяйство Бурятии на пути интенсификации», где он написал «Дорогому Байыр-оолу от друга, с пожеланиями успехов и счастья. С приветом, старик, крепко всегда тебя обнимающий Володя. 02.07.1985 г.».
Жизнь шла своим чередом. В «лихие» 90-е, после необдуманных слов Президента России Бориса Ельцина о том, что каждый субъект может брать столько суверенитета, «сколько сможет унести», в национальных республиках начались «демократическая шумиха». Об уровне понимания понятия «суверенитет» можно судить хотя бы по клятве самого Президента России, которую он зачитал на церемонии инаугурации. Была в ней такая фраза: «…буду отстаивать суверенитет и независимость России».
Выходит, что даже ближайшее окружение Бориса Николаевича не знало, что французское слово «суверенитет» и означает «независимость». Трудно в это поверить, но факт есть факт!
Что же касается принятия Декларации о независимости Республики Тува (1992 г.), то вся эта история напоминает мне глупую сцену, когда мать кормит малыша, который охотно ест, но тут же заявляет: «Мама, я от тебя независим!». Мать понимает глупыша и продолжает кормить, понимая, что тот просто «несет околесицу». А глупыш, как в бреду, продолжает нести ахинею и продолжает также активно кушать.
Я считаю, что руководители субъектов, в том числе и Тувы, принимая в то время свои Декларации о независимости, продемонстрировали политическую и экономическую безграмотность, а также личную безответственность. Например, как же может Тува быть суверенной, если в те времена на 90 % (сейчас порядка на 80 %) республика жила за счет поступлений из Москвы?! Такие заявления руководителей субъектов о «независимости» считаю недопустимыми даже для субъектов-доноров.

В начале 90-х я разделял убеждения движения «Демократическая Россия» и даже был делегатом его третьего съезда от Тувы, слышал кликушества тогдашнего премьера Е. Гайдара: «Основной враг демократической России — это военно-промышленный комплекс».

В результате Гайдар пустил под откос 262 предприятия военно-промышленного комплекса страны, в том числе наши горнодобывающие комбинаты в Хову-Аксы, Ак-Довураке, Терлиг-Хая и др.

Я люблю многострадальную седую Россию-матушку и ненавижу ее врагов! Поэтому, наслушавшись Гайдара и его соратников, не медля покинул ряды лжедемократов.
Но из-за того, что в те годы я сгоряча примкнул к гайдаровскому клубу, жизненные пути со многими советскими приятелями и коллегами разошлись, в том числе и Дозур-оол Тинмей и Владимир Саганов отошли от меня. Теперь думаю, что они были правы.
Однажды, когда я был в командировке в районе, Владимир Саганов прилетал в Туву и грозился: «Где там этот демократ Монгуш, я покажу ему!». Вернувшись в Кызыл, я стал искать Саганова, обзвонил все гостиницы — тщетно. Телефон Дозур-оола тоже молчал. Оказывается, высокого гостя повезли на озеро Чагытай, и после поездки он сразу улетел в Москву. Так и не состоялась наша последняя встреча…
Немного позднее Владимир Саганов баллотировался на пост Президента Бурятии, но не прошел.
Однажды к нам в ТИГИ (сейчас — ТИГПИ), приехал в гости профессор Бурятского Госуниверситета, одноклассник В. Б. Саганова. Наш гостеприимный коллектив организовал выезд на оз. Чагытай, настроение и погода были замечательными, разговорились о работе, начали искать общих знакомых. Выяснилось, что этот профессор учился вместе с В. Сагановым, отзывался о нем как о замечательном и умном человеке и профессионале и неожиданно разразился признанием: «Знаете, Сендажиевич, а ведь я — подонок. На выборах Президента Бурятии я голосовал против кандидатуры Саганова». Потом профессор опустил голову и надолго горько замолчал…
Но на этом карьера В. Саганова не закончилась. Его назначили полпредом СССР в Северной Корее, затем работал в Москве полномочным представителем Бурятской АССР, избирался депутатом Государственной Думы РФ.
Все мы смертны, но когда уходят из жизни родные, близкие, друзья — это всегда тяжело, закрывается очередная страница твоей судьбы. Владимир Саганов и Дозур-оол Тинмей в разное время ушли из жизни, но это было для меня одинаково больно.

© 2001-2026, Информационное агентство "Тува-Онлайн" (www.tuvaonline.ru).
При любой форме цитирования ссылка на источник (при возможности с указанием URL) обязательна.