Здесь в сутках НЕ 24 ЧАСА

Самым навязчивым вопросом журналистов на фестивале был вопрос: «Нужен ли нам «Устуу-Хурээ»? Я бы предпочла задать вопрос: «Какой «Устуу-Хурээ» нам нужен?».
Основная претензия недоброжелателей к фестивалю «Устуу-Хурээ» - отсутствие хорошей организации. В самом деле, попадая на фестивальную поляну, оказываешься вне времени. Организаторы отчаянно кричат в микрофон, что концерт начнется в 18 часов, но эти крики уже изначально кажутся бессмысленными. Это трудно назвать даже «чаданским временем». Просто его перестаешь отсчитывать, в часе оказывается не шестьдесят минут, а в сутках не 24 часа. Происходит временный сбой, он происходит где-то внутри. И. это не оправдание. Это не хорошо, и не плохо. Просто так происходит.

Можно понять раздражение ответственных товарищей в пиджаках. Это мучительно - приехать гостем на поляну и бесконечно ждать начала концерта. На «Устуу-Хурээ» надо жить в палатках, юртах, лежать под деревом, общаться с близлежащим - сидящим - жующим, искупаться в речке; надо, чтобы музыка стала не фоном, а частью тебя, а ты частью природы. Тогда фишки «Устуу-Хурээ» срабатывают. И получаешь огромное наслаждение. Глупо и бессмысленно требовать от Игоря Дулуша какой-то организационной жилки. Он по определению ничего не может сделать в подобном духе. Игорь первый на фестивале улетает в «нирвану».

Задать вопрос и получить ответ лучше всего было у Сони Кара-оол. Режиссер всего этого действа Марина Сарыг тоже была в творческом стрессе. Вступал в силу процесс самоорганизации природы, погоды, людей. И куда он приведет, это уже никому не было известно.

Самым большим, пожалуй, моим разочарованием станет день, когда «Устуу-Хурээ» превратится в глянцевый фестиваль с четкой организацией конкурсной программы. Когда уже не сможешь передать хлеб Андрею Монгушу за большим общим столом, посмотреть, как весело моют в речке свои косички ребята из «Алаша», когда не сможешь посидеть рядом с Хаславской (она, кстати, была как укор совести - храм по-прежнему не восстанавливается), подискутировать с немцем Уликэ о свободе и псевдосвободе. Сейчас воспоминания об этом «обесбашенном» «Устуу-Хурээ» содержат множество картинок и ощущений. Смешной спектакль театра теней Виктора Куулара с веселым переводом Андрея Чымба, многозначительные музыканты московского театра тибетской мистерии (они были полны значимости и жуткой таинственности у костра и на сцене, очень профессиональны), веселые тувинские мальчишки из «Тыва», «Алаша», «Чангы-Хая» (вот она - живая традиция горлового пения). Длинноволосые и загорелые на неместном солнце «русалки» из «Благовеста». Скрипачка из «Глухарей на пороге вечности», ранним утром, игравшая на скрипке у реки (процесс утреннего туалета приобретал особое настроение). Все эти перешептывания - «они виссарионовцы» - прекратились, как только услышали их пение (испанские, итальянские, немецкие мотивы, этакая «голубка мира»).

Дина Оюн и Андрей Чымба - кто еще может похвастаться такими ведущими? Демократия полнейшая: объявили номер, присели на лесенку сцены, можно перекинуться веселыми фразами, взять автограф. Поражала Дина, она одновременно на нескольких языках общалась со всеми иностранными гостями и успевала в микрофон регулировать их действия.

Несмотря на занятость, можно было минут тридцать поваляться на травке с Надей Антуфьевой. А потом увидеть ее в шикарном синем бальном платье верхом на коне, во главе конных «Людей года». Это было зрелище, совсем по-антуфьевски. Вот где менеджер. Половина Чадана ходила с газетой «Центр Азии» в руках. Была большая радость, когда «свела» очаровательных музейных дам из Каратуза и Минусинска с Надеждой Пономаревой, все были в восторге оттого фольклорного богатства, которым обладали. Ночные посиделки у костра. Саша Чавынчак так и не смог сыграть на гитаре. Экспрессивный баянист-импровизатор Мерген Сат, это не актерская игра, он и в жизни экспрессивен, или так показалось. Возможно, что грань между сценой и жизнью размыта. Всего не перечислишь.

Национальный оркестр Тувы - сбылась мечта Татьяны Балдан и Аяны Монгуш. Хуреш - наконец-то увидела Чечен-оола Монгуша, но болела за Кан-Демира Куулара. Победил Чечен-оол. Пересечение через каждые три часа по периметру поляны с Анджеем Иконниковым-Галицким (ему нравился чистый фолк, горловое пение) и Сергеем Маркусом (впечатления последнего - «Алаш» и «Амыр-Санаа»). А мне понравились кызыльские панки - группа «Ажырбас», но их никак не отметили. Не стоит лукавить и рассыпаться в комплиментах друзьям и любимцам-артистам. Наверное, многим хотелось, чтобы какие-то организационные моменты все-таки были отработаны. И они, безусловно, должны отрабатываться.

Но вопрос все-таки остается: «Каким должен быть «Устуу-Хурээ»? Ответа, честно говоря, нет. Наверное, это зависит от того, что мы хотим получить от этого очень живого фестиваля.